автор: П.Шехтман

Крым и «самоопределение»

В истории с Крымом и «Новороссией», неосовковая империя иронически подняла на знамя один из демократических принципов – принцип права народов на самоопределение. К сожалению, некоторые украинские патриоты попали в эту ловушку и вместо того, чтобы отрицать право Путина апеллировать к этому принципу – начинают отрицать правомерность самого принципа. Приводя доводы иногда нелепые (вроде того что «право на самоопределение имеют только коренные народы» — i.e. крымские татары), иногда же прямо фашистские. Что довольно непоследовательно для людей, почитающих в качестве национального героя Степана Бандеру и использующих в качестве национального гимна классически сепаратистское стихотворение Павла Чубинского. Люди, вводящие уголовное наказание за «сепаратизм», отстаивают «право русскоязычного населения на самоопределение»; люди, ездившие воевать за «свободолюбивый чеченский народ», твердят о территориальной целостности и нерушимости границ – словом, все смешалось в доме Облонских.
Украинцы апеллируют к формально-правовому аспекту: территориальная целостность и нерушимость границ. Путин – к морально-эмоциональному: борьба народа за свободу и право определять свое будущее священна. В принципе, конечно, вторая позиция всегда привлекательнее в эмоциональном отношении: бунтарь всегда вызывает больше сочувствия чем полицейский. Но поскольку в роли романтических бунтарей выступают явные агенты ФСБ и ГРУ, то и отклика за пределами России путинские апелляции не находят. Все понимают, что сходство между Гарибальди и Моторолой примерно такое, как между человеком и ощипанным петухом: формально – да, двуногое без перьев. Но на этом сходство кончается и начинаются различия.
Но для полноты картины, обратимся к теории и практике самоопределения.
0
История и теория вопроса
Лозунг «права наций на самоопределение» — боевой лозунг национализмов 19 века, который, будучи поднят на знамя обеими сторонами во время Первой мировой войны, с тех пор вошел в список основополагающих международных принципов и никем никогда не оспаривался. Собственно, и само возникновение в 1918 году Украины как независимого государства было основано на этом принципе.
В его нынешнем понимании, он зафиксирован в документах ООН. Устав ООН говорит о принципе «равноправия и самоопределения народов».
В Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (в обоих пактах — статья 1) говорится: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие… Все участвующие в настоящем Пакте государства… должны в соответствии с положениями Устава ООН поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право».
В Декларации о принципах международного права (от 24 октября 1970 г.) сказано: «В силу принципа равноправия и самоопределения народов, закреплённого в Уставе ООН, все народы имеют право свободно определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответствии с положениями Устава». При этом, способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса».
Реальная проблема состоит в том, что принцип сформулирован достаточно абстрактно. Не существует четких дефиниций, что понимать под «народом» и с какого момента священное право на самоопределение перестает быть покушением на территориальную целостность государств (еще один основополагающий ООНовский принцип!), подрывом основ конституционного строя, беспорядками, вооруженным мятежом и сепаратизмом? Где то количество волос, которое отделяет волосатого человека от лысого?
Понятно, что тут мы вступаем в некую «серую зону», которую политики и дипломаты толкуют в свою пользу, сепаратисты – в свою. В 19 веке и межвоенный период говорили о праве «наций», подразумевая «белые» европейские нации – поляков, ирландцев – но никак не народы колоний, которые в нации не сформировались и потому должны быть под внешней властью. В послевоенный период, когда Европа была поделена на национальные государства и сферы влияния, а колониальная система рушилась, наоборот, приняли теорию, что принцип относится де только к народам колоний, тогда как европейские народы уже самоопределились и нерушимость послевоенных границ превыше всего. В 1991 году перед лицом происходящих в СССР и Югославии событий придумали новую отмазку: мол, нерушимость послевоенных границ превыше всего, но распад договорной федерации на составные части ее не нарушает. Теоретически предполагалось, что это предотвратит неконтролируемые процессы распада и перманентных территориальных споров. Практически, это породило целый ряд тупиковых конфликтов (Карабах, Осетия, Абхазия, Приднестровье), которые можно было бы без труда разрешить проведенным под международным контролем референдумом.
Если говорить совсем абстрактно, то принцип самоопределения непосредственно вытекает из принципа суверенитета народа. Если высшая власть в государстве исходит из народа, а государство – не некое сверхсущество, а всего лишь механизм, существующий для обслуживания налогоплательщиков, то, строго говоря, если в каком-то (произвольно взятом!) районе налогоплательщики не захотят платить вот этой конкретной управляющей компании, а захотят создать собственную или заключить договор с соседней – кто и на каком основании вправе им помешать? Принцип территориальной целостности и нерушимости границ здесь вообще ни при чем, ибо он касается межгосударственных отношений, и не может касаться отношений государства с гражданами.
Но это, повторяю, абстрактная ситуация – «сферическая и в вакууме». В реальности все гораздо сложнее.

Практика
Практически, право самоопределения реализуется двумя способами – условно говоря, институциональным и революционным.
Институциональная реализация самоопределения наблюдается, в основном, в зрелых либеральных демократиях. Там партия с сепаратистской программой ведет легальную политическую борьбу, добивается господства в местном правительстве и после этого законным путем выносит на референдум вопрос об отделении. Так было в Квебеке, так было в Шотландии. И там и там, как известно, референдумы провалились: видя дверь к отделению всегда открытой, избиратель начал трезво взвешивать его экономическую цену и нашел ее излишней.
Отделение Словакии произошло хотя и мирно, но в условиях кризиса старой государственной модели, а потому этот случай в чем-то близок уже к «революционному» сценарию. Объяснять суть «революционного» сценария излишне: массовые протестные выступления, вооруженное восстание, партизанская война и т.п. нелегальные акции, которые делают для центра удержание данной территории невозможным, либо создают ситуацию гуманитарной катастрофы, которая заставляет вмешаться международное сообщество. Понятно, что такие вещи происходят не на пустом месте и не из-за случайных проблем. Для восстания нужен серьезный эмоциональный мотив. Если люди не чувствуют себя грубо ущемленными как правило по этническому и этнотерриториальному признаку, у них нет никакого эмоционального повода для крайних мер. Хотя в международно-правовых документах «национальный» вопрос обходится, фактически именно он поныне, как и во времена Гарибальди и польских восстаний, является мотором движений за самоопределение.
12Самоопределение и «Русская весна»
А теперь мы переходим к самому интересному для нас моменту – как это все соотносится с «русской весной»?
Да никак.
Начнем с того что никакого культурного антагонизма между «русскими» и украинцами нет, ввиду культурно-языковой близости и взаимопроникновения культур и языков. Невозможно провести грань между русским и русскоязычным украинцем, русскоязычным украинцем и двуязычным украинцем. Считать ли себя русскоязычным патриотом Украины, или частью «русского мира» — это вопрос исключительно самопозиционирования. Пропасть, разделившая жителей Юго-Востока Украины, пролегла совершенно не по национальному признаку; оплотом украинизма на Юго-Востоке оказался Днепропетровск – историческая столица Новороссийской губернии; именно русскоязычные ультрас из Харькова сочинили известную песню про Путина, и они же сыграли решающую роль в разгроме пророссийского лагеря в Одессе в мае прошлого года.
Более сложная ситуация была в Крыму, где действительно сформировалась территориальная общность, скорее русская по культуре и самосознанию и реально тяготевшая к России. Но Крым имел права автономии и ни на какую национальную дискриминацию, вроде бы, не жаловался. Если бы Крым воспользовался февральским кризисом для расширения своих автономных прав и превращения де-факто в полусамостоятельный регион – такую попытку можно было бы счесть вполне естественной и законной. Однако тот ход событий, который мы наблюдали в реальности, стал результатом откровенной и неприкрытой внешней агрессии. Или депутаты облсовета Нагорно-Карабахской автономной области, в феврале 1988 года единогласно проголосовавшие за присоединение к Армении, тоже делали это под дулами автоматов невесть откуда взявшихся «вежливых человечков»?
Поскольку крымский референдум был проведен в ситуации военной агрессии и оккупации, то он не только нелегитимен с правовой точки зрения, но и не может считаться демократическим волеизъявлением. Я охотно готов допустить, что большинство крымчан действительно голосовало за присоединение к России. Но возникает вопрос: в каких условиях они отдали свои голоса? Были ли равноправно представлены все мнения? Было ли демократическое обсуждение проблемы? Обсуждались ли всесторонне последствия такого шага? Такие вопросы можно задавать только в форме иронии. Крымский референдум, подобно плебисциту об аншлюсе Австрии, был проведен в атмосфере иностранной военной оккупации, пропагандистской истерии и морального (и не только морального!) террора против оппонентов. Поэтому его результаты ничтожны абсолютно во всех отношениях.
Иная ситуация в «Новороссии». Когда проект запускался, казалось очень просто разыграть схему: 8 русскоязычных областей против украиноязычного Запада и политически представляющих его «фашистов-бандеровцев». Это вполне укладывалось во внешние формы национально-освободительного восстания. Проблема в том, что нужно было придумать какой-нибудь правдоподобный повод, который заставил «доведенное до отчаяния русскоязычное население» взяться за оружие. «Услышать Донбасс» — звучит несколько абстрактно, тем более что до сих пор Донбассу не приходилось жаловаться на региональную дискриминацию. «Федерализация»? Лозунг демократический и абстрактно, может быть, даже правильный, но опять-таки не объяснишь, чем именно «федерализация» так уж край необходима, что во имя нее нужно захватывать правительственные здания, вооружаться и строить баррикады. Языковый вопрос? В феврале он был вброшен с явно провокационной целью, но очень скоро выяснилось, что русского языка как раньше никто не запрещал – так и теперь не запрещает, и ситуация с языком остается та же, что и при «легитимном», когда вроде бы никаких претензий не выставлялось.
Словом, ни причин, ни реальных поводов к вооруженному выступлению абсолютно не было. И всю весну пропаганда занималась тем, что их выдумывала. Только 2 мая произошел ПЕРВЫЙ инцидент, который пропаганда могла раскрутить в поддержку версии о «кровожадных украинских фашистах», не прибегая по крайней мере к откровенной выдумке. По мере развития боевых действий, естественным образом, у пропаганды оказывалось на руках все больше и больше реальных карт (я тут не говорю разумеется о «распятых мальчиках», «снегриях» и тому подобных изысках). Жаль только, что причинно-следственные связи оказались явно перепутаны в сравнении с реальными национальными движениями: сначала возникла вспышка отчаяния доведенных до крайности русскоязычных шахтеров и трактористов, а уже потом и в результате – возникла ситуация, которая собственно и довела их до отчаяния.
Ныне доведенные до крайности шахтеры занимаются уже прямо сеансом саморазоблачения. Оказывается, эти свободолюбивые люди не мечтают ни о чем, кроме как остаться в Украине, получив некоторые права местной автономии. Ходаковский уже прямо заявляет, что в последние 15 лет была ситуация, когда на местные должности назначали только местных – и это именно то, чего они хотят и что их вполне устраивает. Так из-за чего же весь сыр-бор вы затевали, ребята? Из-за чего десятки тысяч жертв, разрушенные города, два миллиона беженцев?
Наиболее интеллектуальные имперские националисты охотно облекаются в плащ Гарибальди, повторяя красивое итальянское слово «ирридента». Увы, это делается ни к селу ни к городу. Морально-эмоциональна красота итальянского освободительного движения состояла в том, что эт о была борьба против авторитарной власти, реально проводившей политику национального угнетения. В смысле юридическом, сначала объединение, а потом «искупление» Италии было достигнуто в помощью двух войн – самых настоящих войн, по всем правилам объявленных и веденных. Но ни Украина – не империя Франца-Иосифа, ни положение русскоязычных в Украине относительно украиноязычных, не имеет ничего общего с положением итальянцев относительно немцев, и, наконец, устраивая войнушку, нужно же отдавать себе отчет в международных последствиях своих действий – и принимать на себя всю ответственность за эти последствия, в том числе перед тем самым русскоязычным населением, за интересы которого вы вроде как боретесь. Стрелков вроде даже написал что-то в этом роде – но более для красного словца. Никто не готов сказать, что десятки тысяч убитых и раненых и миллионы беженцев – это не более чем закономерная плата за их мечты о Русском Мире.

Резюме

В украинском конфликте мы видим внешнюю агрессию и интервенцию. Мы видим культурно-идеологический раскол внутри общества на тех, кто ориентирован на советское прошлое, и тех, кто ориентирован на европейское будущее. Мы видим попытки пропагандистски имитировать формы национально-освободительного восстания. Мы можем увидеть еще много чего, кроме одного: народа, восставшего за свое самоопределение. Если и говорить о таком народе, то это – народ Украины, поднявшийся против зависимости от неофеодального московского паханата.

Реклама

Крым и «самоопределение»: 3 комментария

  1. Шехтман, ты просто мразь и агент ФСБ. Надеюсь скоро СБУ заинтересуется твоей «правозащитной» деятельностью и ты за всё ответишь. Походу и выяснится как ты в феврале 2015-го (!!!) в Москве (!!!) убежал из под домашнего ареста и спокойно перешел границу с Украиной.

    Нравится 1 человек

    1. А причем тут личность автора ? Я текст оцениваю, когда читаю, а не кто писал. Мне понравилось. Все логически обоснованно. А это просто в точку: «…сходство между Гарибальди и Моторолой примерно такое, как между человеком и ощипанным петухом: формально – да, двуногое без перьев. Но на этом сходство кончается и начинаются различия.»

      Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s